То вскользь заметил, что пить днем спиртное - это дурная привычка. Днем человек работает, а демонстрировать крутость, значит, иметь комплекс неполноценности. То, наоборот, после рассказа Вовчика, что вот, понимаешь, приходится до трех ночи пахать, также вскользь, но с усмешкой сказал, что упертость в работе признак нового мещанина. От бутербродов с икрой отказался: он, знаете ли, не ест острого, заказал молока и мороженое, за которые расплатился отдельно. И наконец, видя, что эти его усмешечки Вовчика не пронимают, напрямик, уже не скрываясь, спросил, знает ли тот Кастанеду.

Вовчик ему объяснил, что так эти дела не делаются. С Кастанедой он, конечно знаком; Костика Кастанеду с его "паленкой" знает полгорода. Дрянная, если говорить откровенно, у него "паленка". Берем иногда пару ящиков, но это уже, понимаешь, только на крайний случай. А вообще извини, браток, я сейчас отдыхаю. Если тебе "паленка" нужна, иди к Кастанеде на базу и сам договаривайся. Ну и, конечно, желательно, чтоб без веселой компании. Кто же, браток, извини, обсуждает бизнес при девках?

Так вот Вовчик ему ответил: вежливо, но в то же время разумно. И он не понял, с чего это Алик вдруг резко согнулся и закашлял, как сумасшедший. И почему это Лерка вдруг закусила губу и сказала неприязненным голосом:

- Ну все, хватит!..

И почему хиповатый Серега вдруг отодвинулся от стола.

Он только понял, что его подкололи, причем, серьезно. И потому, выждав паузу, предложил немедленно разобраться в этом вопросе:

- Тебе, мужик, есть, что сказать? Ну, выйдем - поговорим...

Впрочем, толкового разговора между ними, конечно, не получилось. Девки сразу же зашумели, замахали на обоих руками, задвигали стульями. Заявили, что им уже давно пора отправляться на лекцию.

В общем, намечавшийся инцидент был в корне задавлен.

К тому же на улице Лерка, взяв Вовчика под руку и немного отстав, осторожно шепнула ему, что на Алика обижаться не следует.